Михаил Карисалов: Не скрою, завод базировался в большей своей части на европейских технологиях, которые сегодня недоступны

06.11.2022    5.5 мин.    Нефтегазохимия

Виктор Лошак взял большое интервью для "Коммерсант" у генерального директора ООО "СИБУР" Михаила Карисалова. Выдержки приводятся ниже

— В связи с новыми сложными временами изменилась ли инвестиционная программа СИБУРа?
— Да, безусловно изменилась. Ключевое изменение это… мне сложно подобрать какие-то внятные слова. Я еще раз скажу, что я не первый десяток лет работаю в компании и по большому счету наши партнеры — крупнейшие инжиниринговые компании, лицензиары. Большая часть их наилучших технологий, из которых мы выбирали. Компании в принципе сосредоточены в разных странах. Есть в Эмиратах, есть в Северной Америке. Есть (они.— “Ъ”) там, где газопереработка и полимеры представлены очень сильно. Есть, безусловно, ряд технологий современных в Европе, мы работали с разными. Но вот та часть (компаний.— “Ъ”), которая расположена в Европе и США, в каком-то смысле именно они повели себя так, что, вы знаете, это можно сравнить, будто они очень бы хотели, чтобы мы въехали в стену.
Вот вы сегодня работаете, плывут корабли, навигационная кампания осуществляется, грузятся баржи и фуры, где-то это оборудование, где-то это катализаторы, где-то это специальные материалы, по серверам передаются необходимые схемы, проектная документация, вендор-инженеры работают с тобой в одной команде в прямом смысле слова — сидят в этом же кабинете, хотя у них свое программное обеспечение. Но у тебя есть к этому ключи, и вдруг вот все это и многое-многое еще чего — хоп! — и гаснет. 20 тыс. человек на стройке осуществляет деятельность. Тысяча, пусть 2 тыс. из них, из этих 20, занимается не стройкой, а делают все для того, чтобы с точки зрения проектирования, инжиниринга, логистики, с точки зрения технологии это все бы осуществлялось, для того, чтобы строители могли работать. Вот эти люди ушли, многие одномоментно.
Грейс-период (льготный период кредитования.— “Ъ”) по Северной Америке был 0 с момента опубликования определенных пакетов. Аннексы европейские имели грейс-период где-то 10–12 недель, теперь это все в прошлом. Сожалею ли я? Точно сожалею, но сейчас это потребовало от нас тех самых изменений, о которых вы спрашиваете.
— После того что произошло, вы стали приспосабливаться к ситуации?
— Где-то все остановились. Ну и по факту, вы знаете, (где-то.— “Ъ”) начали с нуля, наверное, вот так. Ноль для нас — это пересмотр технологических схем, потому что процессы-то все известны. Как преобразовать газ, молекулы в те или иные продукты мы понимаем, а при помощи каких каталитических процессов, при помощи какого аппаратного оформления, оборудования — это то, что нам приходилось решать. Где-то мы многие годы решали это с наилучшими доступными технологиями европейскими, технологиями США, уровень локализации на наших заводах был высокий достаточно, это и 20%, а где-то и 30%, но, конечно, ключевые технологии приходили из-за рубежа.
Сейчас по нескольким направлениям мы движемся. Первое — Китай, второе — страны Залива, третье — собственные разработки. Ну, иерархия, наверное, в первую очередь — собственные разработки, поскольку в целом наша отрасль имеет на сегодняшний день неплохую ниокровскую базу, неплохо себя чувствует в части прикладных вещей, например, дофункционализации продуктов. Конечно, сейчас мы вынуждены идти к нашему машиностроению, поскольку изготовить плюс-минус любой аппарат наше машиностроение может, я в этом убежден. Однако для этого нужно время. Аппарат изготавливается по конструкторской документации, конструкторскую документацию разрабатывают определенные люди с навыками на определенном программном обеспечении. Скажу честно, сегодня всего этого комплекса пока нет. Поэтому, что мы делаем — таким вот ансамблем занимаемся несвойственным немного для себя ранее делом, кстати, может быть, это и наша ошибка частично, покупаем не готовое изделие, а вырабатываем изделия, весь их жизненный цикл вынуждены задействовать сейчас.
— То, что в вашем капитале есть большая китайская компания, помогает вам в этой ситуации?
— Безусловно, да. Она большая, сложно все меняется (в ней.— “Ъ”). Она намного больше СИБУРа, я думаю, где-то в 40 раз, чтобы вы понимали. Более 1 млн 200 тыс. сотрудников.
— Миллиона двухсот?!
— Да, только прямых сотрудников в «Синапеке» в целом столько. «Синапек», «Синапек-инжиниринг», ну, огромная компания. 23 млн тонн только в Китае основной продукции. Для сравнения, в СИБУРе — 3,5–4, если брать полимерную продукцию. Конечно, Китай, я так полагаю, два десятилетия к этому двигался… Мой старший товарищ, мой руководитель многолетний Дмитрий Конов достаточно четко объяснил в свое время мне и нашему коллективу китайский принцип инноваций. То есть я бы сказал так, что китайский принцип инноваций они 20 лет используют. Достаточно много у них разработок на базе западных. Можно назвать это копирование, можно назвать это аналоги, можно назвать это некие изменения. Поэтому, конечно, Китай себя чувствует неплохо, практически независимо по большей части технологий, в частности, для нашей отрасли критичных. Это нам сейчас очень сильно помогает.
— Вы значительную часть продукции поставляли в Европу. Что произошло с этими объемами, удалось ли их перенаправить куда-то?
— Да, это одна из моих больших ошибок. Не как сибуровца, не как члена команды СИБУРа, а вот лично я был убежден, что европейский прагматизм, электоральность европейских государств никогда не приведет к тому, что они…
— Уйдут.
— … не захотят что-то получать, уйдут, но в первую очередь не захотят что-то получать.
Этот европейский прагматизм (оказался.— “Ъ”) на уровне «назло бабушке отморожу уши».
Например, резиносмешение. Мы поставляем каучуки «Пирелли», «Гудиеру», «Мишлену», «Нокиа». Понимаете, это сложнейшее рецептурное производство по резиносмешению, в результате которого делают всем нам известный продукт — покрышку. Там, понятно, металлокорд, много чего еще. Но вот основа их — смесь многих химических и натуральных продуктов. Вот, перестали покупать. Причем некоторые контракты — им 20 лет, 25 лет. Их основывали еще наши, возможно даже, кстати говоря, советские предшественники.
Без лишнего пиетета. Но просто, чтобы показать, насколько все сработались. Это же не просто загрузили фуры. Поехали. Это совместная лабораторная работа, огромная работа по поддержке клиентского сервиса. Требования (разнообразные.— “Ъ”) — где-то это качение, где-то это температура, где-то износостойкость. Это реальная, настоящая вершина химии.
Вот на сегодняшний день в (наших.— “Ъ”) каучуках был где-то 40% вес европейских потребителей, в полимерах 35–40, в газах уже думаю, что 5–10.
В целом наш портфель на 25–30% был завязан на европейских потребителей.
Сегодня этого нет. Новые логистические каналы, безусловно, большая работа, связанная с омологацией (усовершенствование с целью достижения стандарта.— “Ъ”) наших продуктов у новых потребителей. Скажу честно, научившись работать с мировыми грандами, с нашими потребителями в Европе в первую очередь, нам проще сегодня дается вход на рынки Вьетнама, Индонезии, Таиланда, Китая.
— О строительстве в Амурской области газохимического комбината. Вы говорили о том, что это будет удивительное цифровое предприятие. Это строительство как-то сворачивается или программа остается?
— Наверное, главное, что это один из таких, знаете, очень выпуклых примеров сегодняшнего времени, межотраслевого и межстранового партнерства. Я говорю о том, что, как вы знаете, «Сила Сибири» — это добыча газа, транспортировка его в Китай. Было принято решение в «Газпроме» и на уровне руководства нашей страны: все ценные компоненты, которые могли бы перерабатываться в России, чтобы они оставались здесь. Очень важное решение. Это создало предпосылки для дальнейшей переработки. То есть вся Западная Сибирь может давать, предположим, 10 млн тонн пропан бутана. А там в одном месте формируется около 4 млн тонн.
— В Амурской области?
— Даже не просто в Амурской области, как известно она больше Германии. А в небольшом городе, в 50-тысячном городе в 200 км от столицы Амурской области, Благовещенска, на реке Зее притоке Амура. Вот там будет построен и уже на продвинутой фазе сейчас газоперерабатывающий завод, первые три очереди заканчивают коллеги из «Газпрома». Они как раз создают источники сырья, перерабатывают газ, мы работаем с этаном С2, мы работаем с пропаном С3, коллеги получают еще много продуктов, гелий там и другие. Такой мы начали строить завод. В 2018 году была забита первая свая. Не скрою, завод базировался в большей своей части на европейских технологиях, которые сегодня недоступны. Что-то успели уже построить, по остальному сейчас мы уже проходим тот путь, о котором мы говорили выше,— подбор иного технологического оборудования для работы с китайскими вендорами, с вендорами из Эмиратов, из Индии. Сильно дешевле получится, чем европейские, но дольше. Поэтому если говорить о сроках — ну где-то пару лет мы будем вынуждены потерять.

Полный текст в Коммерсант

Настенная карта "Российская нефтегазопереработка - 2023"

Настенная карта "Инвестиционные проекты в нефтегазовом комплексе - 2023"

Настенная карта "Инвестиционные проекты в электроэнергетике - 2023"

XII Конференция "Модернизация производств для переработки нефти и газа", Нефтегазопереработка-2022, 29 сентября 2022 года

Рейтинг производителей оборудования, катализаторов и инжиниринговых компаний для нефтегазопереработки

Индикативные (базовые) цены на продукцию для нефтегазового комплекса

Предложить новость »


Последние новости


Рейтинг@@Mail.ru
^