Генеральный директор АО "Росгеология" Сергей Горьков о ситуации в геологической отрасли

16.09.2021 Нефтегазовая промышленность

Сергей Горьков Росгеология РосгеоМесторождения, открытые во времена Советского Союза, истощаются, а на разработку новых у государства часто не хватает ресурсов и денег, признает глава Росгеологии Сергей Горьков. В интервью РИА Новости он рассказал о добыче золота, тонкостях бурения в Арктике и объяснил, почему России нельзя обойтись без увеличения финансирования геологоразведки, и почему объем разведки твердых полезных ископаемых растет, а нефти и газа – пока не очень, нужно ли возвращать министерство геологии времен СССР, и зачем геологам беспилотники. Беседовала Полина Сальникова.
– Поставят ли золотодобытчики в России рекорд по добыче в этом году? Удержат ли его в следующем?
– Я считаю, что в 2022 году рекорд, может быть, даже побьют, потому что инвестиции в геологоразведку на золото и капитальные затраты очень большие. Экономически это понятно, стоимость золота на пике – держится в параметре 1800 долларов за унцию, несмотря на все колебания доллара. И что бы ни происходило на рынке, существенно цена не падает, хотя при этом существенно не поднимается. Действительно, в прошлом году Россия поставила рекорд по добыче золота, и я думаю, что в этом году рекорд будет обновлен. Дальнейшая перспектива тоже достаточно хорошая.
– Как вы считаете, восстановился ли объем геологоразведочных работ (ГРР) в России до уровня до пандемии?
– Смотря про какие направления геологоразведки мы говорим. Если про твердые полезные ископаемые (ТПИ), то нынешний год стал одним из рекордных – в стране даже буровых станков не хватает. В течение года держится высокая цена на металлы и золото – конечно, она подтолкнула добычу к увеличению финансирования ГРР.
А вот геологоразведка на углеводороды в этом году не восстановилась – ни наземная сейсмика, ни шельф. Но это общемировая тенденция – в мире нефтяная геологоразведка тоже не восстановилась. В общем, пока восстановление объемов ГРР на нефть и газ происходит медленно. Наверно, стоит ожидать восстановления уже в следующем году.
– Нужно ли увеличивать государственное финансирование геологоразведки по углеводородам на следующие годы?
– Да, мы считаем, что надо. Связано это с тем, что поисковый задел закончился. Сейчас нужно смотреть на месторождения Восточной Сибири, потому что Западная Сибирь в целом – это в основном старый фонд. Конечно, там тоже идет прирост запасов, но в основном эти дополнительные объемы получают за счет доразведки старых месторождений.
Изученность недр Восточной Сибири достаточно невысокая, исследования находятся на начальной стадии. При этом открытые там месторождения более сложные, чем в Западной Сибири. Поэтому, чтобы освоить такой регион, в первую очередь, Якутию и Иркутскую область, требуется совсем другой подход. На геологоразведку здесь нужно тратить больше времени, технологий, знаний. Проводить больше сейсмических работ. Здесь нужна плановая системная работа, создающая задел на будущее. Именно поэтому мы считаем, что надо увеличить объемы финансирования.
– Насколько?
– Считаю, что нужно удвоить объемы финансирования по сравнению с тем, что сейчас выделяется в целом в стране. Но это касается не только углеводородного сырья (УВС), это касается и ТПИ. Если мы хотим иметь хороший задел для будущих поколений, я считаю, надо произвести удвоение затрат государства на геологоразведку.
Поисковый задел, который был создан в советское время, существенно сокращается. И самое главное, что месторождения, которые тогда открывались, были более простыми, а сейчас они все более сложные. И поэтому объективно нужно больше затрат. Если мы хотим иметь серьезный задел – не только для нынешнего поколения, но еще и на поколение или два вперед.
– Глава Минприроды Александр Козлов на ВЭФ объявил, что правительство выделит "Росгеологии" 15 миллиардов рублей на техническое перевооружение на следующие три года. Как вы считаете, как эта сумма будет способствовать снижению износа оборудования?
– Мы очень поддерживаем позицию министерства и правительства в том, что будет выделено 15 миллиардов рублей – это впервые за долгое время. Мы сами за последние три года инвестировали 10 миллиардов рублей в переоснащение наших предприятий, даже несмотря на очень сложный 2020 год. Нам удалось на 10% улучшить показатели – по нашим оценкам, уровень износа оборудования снизился примерно до 70%.
Пятнадцать миллиардов – безусловно, очень большая помощь, но хорошо, чтобы этим дело не ограничилось, потому что наша предварительная минимальная оценка была в 25 миллиардов рублей. А на самом деле нужно порядка 50 миллиардов рублей, чтобы не только перевооружиться, но сделать задел вперед. Сейчас 15 миллиардов позволят нам улучшить показатель по изношенности где-то на 20%.
– Планируете ли вы собственные вложения в технологии?
– Да, мы планируем. Как я уже сказал, за три года мы вложили 10 миллиардов рублей, в том числе в развитие новых технологий. Например, мы запустили беспилотник совместно с концерном "Калашников" – совершенно новое прорывное направление. Это серьезные большие беспилотники, способные выполнять аэрогеофизическую съемку, пролетая до 1000 километров. Мы считаем, они вполне могут быть востребованы не только в России, но и на международных рынках – например, в Африке, где не только сложно, но и опасно проводить геологоразведку. И самое главное, такие беспилотники в 10 раз экономичнее, чем самолет или вертолет.
Инвестиции с точки зрения капитализации важны, но они дают эффект через два-три года. Поскольку, кроме прочего, нужно еще иметь объем контрактов, обновленная техника должна быть загружена. Если вы приобрели новую технику, а она простаивает, то это тоже неэффективно. Поэтому очень важна синхронизация инвестиций с объемами заказов, как государственных, так и на коммерческом рынке.
– У вас есть примерный расчет, сколько вы сможете сами вложить в развитие?
– В 2021 году мы сами точно вложим больше, чем три миллиарда рублей. Мы пока готовим собственную инвестиционную программу на 2022 год, но думаю, она тоже будет не меньше трех миллиардов рублей. То есть наша собственная программа – это 3-4 миллиарда в год. В 2020 году, как ни странно, мы вложили четыре миллиарда рублей, это был рекорд, несмотря на то, что 2020 год был сложный. Но это позволило нам в нынешнем году увеличить объемы выручки.
– Какие новые международные контракты вы заключали в последнее время?
– Буквально 1 сентября мы подписали контракт с Республикой Судан по созданию геологической карты и поиску золота. Судан – очень перспективная страна с точки зрения золота, там много месторождений. Работы начинаем сейчас, продолжим их в следующем году. В Судане, в отличие от России, нет сильных климатических трансформаций, и сезон полевых работ значительно дольше.
В июле был подписан контракт с ЦАР по созданию комплексной геологической карты страны. А в конце августа мы заключили договор на оценку качества геологических карт Анголы в рамках государственной программы для национального геологического института.
Пандемия, конечно, немножко приостановила международные сделки – некоторые тендеры были перенесены, в других странах введенные ограничения не позволили своевременно начать работы.
Тем не менее, в Монголии сейчас мы завершаем полевые работы по поиску меди и молибдена, которые вели в этом сезоне. Нам удалось получить разрешение, несмотря на "ковидные" истории, и основной объем полевых работ по контракту будет выполнен до конца сезона. Подчеркну, это был первый контракт в Монголии с 90-х годов, и это достаточно успешный контракт.
– Газета "Коммерсант" писала о том, что председатель "Справедливой России" Сергей Миронов предложил создать подобие советского министерства геологии на основе Роснедр и "Росгеологии", и что эта идея обсуждается в правительстве. Обсуждалась ли она с вами, и как вы к этому относитесь?
– Я считаю, что реформа геологической отрасли назрела давно. Первое – она объективно необходима, ее нужно проводить. Второе – необходимо повышать значимость и статус геологии, потому что она оказалась несколько заброшенной с 90-х годов. Наша страна добывает много сырья, различных полезных ископаемых, но геологией занимается в значительно меньшей степени. Да, мы долгое время жили на созданном заделе, но сейчас уже он истощился. Поэтому точно требуется проводить реформу. Мы считаем, что могут быть выбраны разные формы. Я думаю, этот вопрос еще будет обсуждаться.
Понятно, что позиция "Росгеологии" в отрасли должна быть определенным образом обозначена. Сейчас "Росгеология" – больше сервисная компания, а ведь мы обладаем большим научным потенциалом по самим геологическим работам: у нас серьезные мощности по геологоразведке, квалифицированные специалисты, целые институты, причем по всей территории страны. Статус "Росгеологии" должен перейти от сервисной компании к стратегической, которая будет заниматься всеми этапами геологии.
Все-таки главный принцип геологии – это последовательное приближение: то есть сначала ты изучаешь территорию в целом, потом, найдя признаки полезных ископаемых, углубляешь исследования, потом идешь дальше – такое постепенное приближение. Для этого нужны правильные методики и подходы, и поэтому мы считаем, что в конструкции геологической отрасли позиция и статус "Росгеологии" должны поменяться.
– И все-таки обсуждали с вами идею отдельного министерства?
– Сейчас много обсуждается идей, есть разные точки зрения. Кто-то считает, что надо создавать министерство геологии как в СССР, кто-то считает, что нужно "Росгеологию" госкорпорацией сделать, много идей. Мое мнение такое: нужно рассматривать реформу всей отрасли, а не только одного какого-то предприятия или субъекта. Если делать реформу, а она объективно нужна, то всей геологической отрасли. Отрасль должна выполнять главную задачу – развитие минерально-сырьевой базы России и создание необходимого задела для поиска новых месторождений.
– Какой у вас бюджет на поисковые работы по ТПИ в 2021 году, какая разница с 2020 годом? Какая в нем доля государственных контрактов на ТПИ и отдельно на драгоценные металлы?
– В целом объем государственных контрактов на геологоразведку ТПИ чуть меньше пяти миллиардов рублей, приблизительно таким же он был и в прошлом году. Но наша компания занимается ТПИ не только в рамках государственных контрактов, мы работаем и по коммерческим контрактам с недропользователями. И сейчас по ТПИ у нас приблизительно половина – коммерческие контракты, и половина – государственные.
По моему мнению, по ТПИ требуется существенное увеличение государственного финансирования, тоже удвоение, потому что пяти миллиардов рублей недостаточно. Тем более спрос на металлы бешеный, а восполняемость запасов месторождений из-за быстрой добычи, естественно, отстает. Нужно вкладывать в восполнение минерально-сырьевой базы. Понимаете, в геологии нельзя взять и "открыть краник", и тут же получить результаты – для этого нужно 7-10 лет.
– Сколько вообще сейчас совместных предприятий по разведке и добыче, специализирующихся на драгметаллах, в которых "Росгеология" является соучредителем?
– Если вы спрашиваете про наши партнерские отношения, то у нас в 2020-2021 годах было заключено 14 сделок, в том числе по созданию совместных предприятий с крупнейшими недропользователями.
В целом по разведке на ТПИ у нас очень много контрактов, в том числе десятки, если не сотни контрактов по драгметаллам. Но мы не делим на металлы и драгметаллы, потому что методики поиска приблизительно одинаковые. Мы все-таки больше говорим про цветные металлы, так как сейчас основная тенденция – не чисто золотые месторождения, а месторождения, которые являются полиметаллическими, смешанными – например, содержат цинк, медь и золото. Вот сейчас полиметаллические месторождения преобладают над чисто золотыми.
– С кем, по-вашему, легче работать – с государственными компаниями или с частными?
– Везде есть своя специфика – и у частных компаний, и у государственных. Сложность скорее определяется не заказчиком, а сложностью самого месторождения. Потому что месторождения и перспективные территории находятся в местах труднодоступных, или недоступных большую часть года. К примеру, мы можем бурить на ТПИ только летом, но при этом зимой нужно успеть завезти всю необходимую технику. Поэтому сложности две – логистические и геологические. И это имеет сейчас главное значение.
– Вы говорили про создание межведомственной рабочей группы по развитию юниорного бизнеса в геологоразведке. В каком вообще состоянии сегодня этот проект?
– По этому проекту много чего происходило. Мы провели в июне в Питере большую конференцию по юниорному бизнесу, объявили о создании венчурного фонда поддержки юниорных компаний. Вместе с Казахстаном запускаем биржу по юниорным компаниям, которая заработает в следующем году. Рабочая группа, о которой вы говорите, возобновит свою работу осенью, когда закончится геологический цикл. Летом мы всегда заняты в поле. Но надеемся, что осенью состоится заседание, мы еще раз подведем итоги, обсудим перспективу, куда будем двигаться.
– Какие у вас планы в этом направлении?
– У нас достаточно большие планы. Как я сказал, в следующем году мы запускаем биржу. Надо проделать всю работу по утвержденной дорожной карте, настроить процессы – это непросто. Венчурный фонд тоже заработает у нас в следующем году, так как в этом году мы ведем организационную работу по его отработке. Еще у нас есть предприятие "РГ-консалтинг", которое оказывает поддержку юниорным компаниям – дает консультации, предоставляет услуги по геологоразведке, по геологическому сопровождению и так далее.
Сейчас главный вопрос по "юниорам" – это регуляторика, потому что в следующем году уже будут созданы базовые инструменты. Я очень надеюсь на решения рабочей группы осенью, так как нужны изменения в регуляторике. Ведь у нас нет даже понятия "юниорная компания", нет понимания, что такое лицензия, а из-за этого нет и инструментов.
– Ваше судно "Бавенит" работает в экспедиции "Роснефти" в Арктике. Как проходит работа, какие там планы?
– Здесь мы выступаем как исполнитель работ для "Роснефти" в их большом проекте. Мы осуществляем бурение стратиграфических скважин для дальнейших исследований "Роснефти", то есть это сервисный контракт. Да, он сложный, потому что в этих широтах раньше никто этого не делал. Как раз для выполнения данных работ на "Бавените" была смонтирована новая буровая установка, которую мы профинансировали в прошлом году, а изготовлена она была в этом году по нашему заказу на заводе в Оренбурге. Это единственная буровая такого класса на российском судне, которая позволяет бурить в таких широтах.
– Ведете ли вы какую работу по теме декарбонизации?
– Декарбонизацию можно осуществлять по-разному, и у нас есть идеи о том, как ее провести достаточно дешевым способом. Мы создали рабочую группу и сейчас формируем концепт по декарбонизации – не только в геологоразведке, а вообще, в целом – для этого потребуется какое-то время, может быть год. Пока я не могу рассказать, что это за инструмент, мы только что придумали идею, но хотим ее развивать. Наверное, в следующем году сможем поделиться подробностями.

РИА "Новости"

АО «Росгеология» - крупнейший геологический холдинг Российской Федерации с развитой производственно-технической базой, высокими профессиональными компетенциями и уникальным объемом накопленной геологической информации
Компания осуществляет все виды геологоразведочных работ от региональных исследований на все виды полезных ископаемых, до подсчета запасов и ввода в эксплуатацию месторождений, обладает уникальными компетенциями в области морской геологии и работы на шельфе.
В составе Холдинга работает уникальный по уровню компетенций и объему накопленной геологической информации Научно-производственный кластер и современный Консалтинговый центр, по геологическому сопровождению проектов любой сложности.
Холдинг является основным исполнителем государственного заказа на работы по воспроизводству минерально-сырьевой базы Российской Федерации. 100% капитала Общества находится в собственности государства.

Совет директоров АО «Росгеология»
Козлов Александр Александрович Министр природных ресурсов и экологии Российской Федерации
Горьков Сергей Николаевич Генеральный директор - Председатель Правления акционерного общества «Росгеология»
Петров Евгений Игнатьевич Заместитель руководителя Роснедра
Клепач Андрей Николаевич Главный экономист Государственной корпорации развития "ВЭБ.РФ"
Павлов Алексей Юрьевич Заместитель руководителя Росимущества
Сорокин Павел Юрьевич Заместитель Министра энергетики Российской Федерации
Волков Максим Олегович Помощник Заместителя Председателя Правительства Российской Федерации

Правление АО «Росгеология»
Горьков Сергей Николаевич Генеральный директор - Председатель Правления акционерного общества «Росгеология»
Курдюков Дмитрий Владимирович Первый заместитель Генерального директора
Дидух Андрей Мирославович Заместитель Генерального директора - руководитель Аппарата Генерального директора
Афанасенков Александр Петрович Первый заместитель Генерального директора – руководитель производственного блока
Михайлов Борис Константинович Заместитель Генерального директора – руководитель блока геологии ТПИ

АО «Росгео»
117246, Россия, г.Москва, Херсонская улица, д.43 корп. 3, бизнес-центр «Газойл Сити»
Телефоны: +7 (495) 988-58-07, 988-58-09
E-mail: info@rusgeology.ru
rosgeo.com

 

Ежегодные конференции в отеле InterContinental (Тверская, 22)

XI Конференция "Модернизация производств для переработки нефти и газа", Нефтегазопереработка-2021, 28 сентября 2021 года

ХV Конференция "Нефтегазовый сервис в России", Нефтегазсервис-2021, 21 октября 2021 года

ХV Конференция "Подряды на нефтегазовом шельфе", Нефтегазшельф-2021, 9 декабря 2021 года

IV Конференция "Инвестиционные проекты, модернизация, закупки в электроэнергетике", Инвестэнерго-2022, 17 февраля 2022 года

XVI Конференция "Снабжение в нефтегазовом комплексе", Нефтегазснаб-2022, 17 марта 2022 года

XI Конференция "Строительство в нефтегазовом комплексе", Нефтегазстрой-2022, 26 мая 2022 года

Настенные инвестиционные карты топливно-энергетического комплекса

Коммерческие объявления по поставкам продукции для ТЭК

 

Обсуждение новости идет в Facebook по ссылке »


Предложить новость »



Рейтинг@@Mail.ru
^