Генеральный директор СИБУР Михаил Карисалов:
25.05.2025 Время чтения 2.4 мин. Нефтегазохимия
Сейчас я живу…
В Москве. Я переехал в 2003 году, в 29 лет. Темп столицы, совсем иное «архитектурное лицо», масштаб происходящего «сразу и везде» — это то, что просто ошарашило меня на старте. Первую квартиру я снимал на Большой Якиманке, 19, и сразу ощутил разницу. Москва вообще не спала. В три часа ночи голос города чуть смолкал, а в пять утра начинал звучать вновь в полную силу. Первый офис СИБУРа располагался на Мытной улице, в «перекроенной» пятиэтажке, и я, будучи убежденным, что жить надо в центре, неплохо изучил его, добираясь вечерами домой пешком. Замоскворечье (Пятницкая, Ордынка, Полянка, Якиманка, Балчуг и Кадаши) — первое место моего подробного знакомства с Москвой. Эти места были красивы, но как будто находились тогда в некоем забвении.
Мой любимый район в Москве…
Эмоционально — бульвары. Люблю их за историческую данность (они «выросли» из несохранившейся стены белого города), и за близость к дому — я живу за Пушкинским музеем, в шаговой доступности от них, и как зеленый пояс. Эстетически мне нравится центр города в его классическом проявлении. То, что коллеги, которые занимаются недвижимостью, видимо, не зря называют «золотым треугольником». Здесь можно наблюдать за архитектурой, она здесь более консистентна. Хотя в целом московский центр крайне разнообразен. Это и примеры классической архитектуры, и конструктивизм, и сталинский ампир, и немыслимые лужковские башни.
Нелюбимый район в Москве…
Чтобы назвать нелюбимый район, там нужно пожить и понять, за что такая оценка. У меня нет такой экспертизы. Мой взгляд на Москву эволюционирует. Вот раньше я был равнодушен к Саввинской набережной, а потом стал ездить в Новодевичий монастырь и его сад и вспомнил «Песню о Москве» Аллы Пугачевой. В ней есть слова про улочки на семи холмах. И вот около Новодевичьего монастыря эти холмы прямо чувствуются, а вместе с ними и история создания Москвы.
Страсть к коллекционированию я привез из Петербурга…
Коллекционировать предметы искусства начала моя мама с середины 1980-х годов. Дедушка и бабушка в то время сделали карьеру, в семье появились возможности. Мама приносила домой и античные шлемы, и императорский фарфор, и иконы в окладах Фаберже, и изделия русских северных промыслов, и даже наборную мебель. Как говорил апостол Павел: «Все испытывайте, хорошего держитесь». Так и мамина, наша коллекция.
Мой интерес — русский промысел, причем часто не персонализированный, а работы артелей и безвестных мастеров. И конечно, русская мебель. Часто эти предметы создавали русские «левши», которые доходили до уникальных результатов.
Или фарфор. Мы не изобрели его, но создавали настоящие произведения искусства. Изделия Императорского фарфорового завода — вазы, кратеры, амфоры, роспись — мало кто мог такое повторить.
Дома нет вещей из моей коллекции…
Мы кардинально расходимся во вкусах с моей любимой женой (Елена Карисалова — основатель культурного фонда Still Art Foundation. — «Москвич.Mag»). Она — знаток и поклонник абстракционизма и модернизма и существенно больше, чем я, целостный коллекционер. Поэтому дом наполнен в основном тем, что нравится ей. далее Москвич
